Пролог: Тени прошлого

Алиса всегда ненавидела дачу. Дом, пахнущий сыростью и забытыми семейными тайнами. Здесь, в тридцать лет, она вырвалась из-под опеки матери, сбежав с художником, чьи письма до сих пор жгли дно старого сундука. Теперь, восемь лет спустя, её сын Марк копировал его жесты — та же привычка поджимать губу, рисуя, те же длинные пальцы, обвивающие стакан.

Глава 1: Возвращение

Июнь. Вокзал.

Поезд выдохнул Марка на перрон. Он вырос за три месяца — джинсы коротки, на запястье браслет из чёрных нитей. «Привет, мам», — голос упал на полтона ниже. Алиса поправила ему воротник, пальцы дрогнули, коснувшись теплой кожи.

«Ты... пахнешь по-другому», — вырвалось у неё в машине. Марк усмехнулся, включая радио. Шрам на его шее — след детской аварии — теперь подчёркивал линию ключицы.

Вечер.

Она нашла блокнот под его кроватью. Стихи, перечёркнутые яростными линиями:
«Твои духи въелись в стены,
а я считаю трещины в штукатурке,
боясь признать —
это ты их оставила».

Глава 2: Зеркала

Ночь. Коридор.

Алиса застыла у двери ванной. Сквозь щель в шторке видела его спину — капли воды стекали по лопаткам, как когда-то по спине того человека. Марк повернулся, словно не спеша. Секунда — и она отпрянула, ударившись о вешалку.

«Всё в порядке?» — его голос за дверью звучал глухо. Она молчала, сжимая халат на груди, пока он не ушёл, насвистывая мелодию из её юности.

Утро.

За завтраком Марк читал вслух «Гамлета». «"Слабейший — тот, чьи мысли — к матери обращены"», — бросил взгляд поверх книги. Алиса уронила ложку в варенье.

Глава 3: Сестра

Визит Ольги.

«Он гипнотизирует тебя, как змея кролика», — сестра разлила коньяк в бабушкины рюмки. За окном Марк рубил дрова, мышцы играли под мокрой от пота футболкой.

Алиса закусила губу: «Он ребёнок».
«Ребёнок? — Ольга засмеялась. — В семнадцать твой отец уже водил меня в чужие постели».

После ужина.

Марк поднял её сережку с ковра. Присел на корточки, дыхание коснулось колена: «Держи». Его пальцы задержались на ладони дольше необходимого.

Глава 4: Книги

Библиотека.

Они перебирали старые издания. Пальцы Марка скользнули по корешку «Лолиты»: «Слушай, мам...». Он процитировал по-русски, потом по-французски, голос становясь глубже: «Это была она, половинка моей поэмы».

Алиса отступила к окну. За её спиной он продолжил: «Набоков ошибся. Поэма не должна быть трагедией».

Ночь.

Она искала снотворное, но нашла его рисунки — десятки её профилей. На полях: «Глаза — как трещины во льду. Хочу утонуть».

Глава 5: Дождь

Гроза.

Свет погас. Марк зажёг свечи, тень прыгала по его скулам. «Помнишь, как я боялся грозы?» — он сел на пол у её ног. Алиса почувствовала, как его волосы касаются её колена.

«Ты... перестал?» — голос сорвался.
«Перестал бояться? Или начал желать?» — он повернулся, свеча осветила расстёгнутый ворот.

Она встала так резко, что опрокинула вазу. «Спи!» — крикнула, запираясь в спальне.

Глава 6: Письмо

Утро после.

Конверт пах его одеколоном.

«Мама,
Ты спрашивала, почему я перестал рисовать тебя. Потому что теперь вижу не мать, а женщину. Тот, кто научил меня смешивать краски, сказал: «Запретный цвет ярче». Прости. Или не прощай.
М.»

Обед.

Марк молчал, собирая чемодан. Уезжал к другу. На прощание положил на стол яблоко — идеально круглое, как на её старом портрете.

Глава 7: Осень

Октябрь. Город.

Алиса нашла его тетрадь в старом свитере. Стихи сменились дневником:
«25 августа. Она носит мои носки. Спит в моей футболке. Целует фотографию, думая, что я не вижу».

Ноябрь.

Звонок ночью. Его голос: «Я внизу. Можно?». Она подошла к окну — он стоял под фонарём, лицо в тенях.

«Нет», — прошептала, гася свет. Но не отошла от стекла, пока он не растворился в тумане.

Эпилог: Зима

Декабрь.

Открытка без подписи: фотография бронзовой статуи — юноша, обнимающий женщину, лица скрыты плащом. На обороте:
«Говорят, это Орфей и Эвридика. Но я вижу нас — застывших в миг перед тем, как обернуться».

Алиса сожгла открытку в камине. Пламя лизало бумагу, высвобождая спрятанную строчку — «Я всё ещё жду» — написанную его почерком.